Слово на погребение высокопреосвященнейшего Андроника, архиепископа
Нью-Йорского и Северо-Американского

 

 

Блажен путь, воньже идеши, брате, днесь,

 яко уготовася тебе место покоя

 

    Цель настоящего учителя состоит в том, чтобы не просто передать знания, а воспитать в ученике стремление и умение развиваться дальше самостоятельно. Так поступил наш Спаситель, обучив своих учеников, ушел от них на престол к Отцу Небесному. Следуя этому божественному примеру, так поступил и наш авва владыка Андроник. Не столько словами, сколько своею монашескою жизнью он нас учил, а теперь пошел на уготованное место покоя.
      На пути к своему Небесному Дому наша душа дважды меняет земные ризы. В первый раз – воплощаясь в физическом теле при рождении, а во второй — оставляя бренное тело в час смерти, чтобы предстать перед Отцом в обновленном, духовном естестве. Это путь таинственный и непостижимый. И в каждом из этих великих переходов душа укрепляется благодатью церковных таинств и получает помощь.

      В начале нашего пути первая обитель, ограничиваясь девятью месяцами в материнском лоне, казалась совершенной и исполненной всего необходимого. Но вот приходит время, и мы переходим в другое состояние - неизвестное и пугающее.  Для нас непривычно самостоятельно дышать, открывать глаза и принимать пищу не через пуповину. Душа вместе с телом поменяла одну среду обетования на другую. Но проходят «дние лет наших в нихже седмьдесят лет, аще же в силах, осмьдесят лет, и множае их труд и болезнь», и наша душа понимает, что блаженствовать можем мы не иначе, как претерпевши много страданий в этой жизни. Мы, конечно, должны понимать, что все, чего мы упорно добиваемся в этой жизни, есть лишь мечта, временный призрак, а не реальность. Младенчество – болезнь, т.е. проходит в немощах физических, в зависимости от других людей, юность – труд и поиск своего места в этой жизни, а зрелые годы изобилуют не только трудами, но и болезнями. Все хотят жить долго и страшатся неизбежного увядания плоти. И вот приходит второе изменение нашего обитания, долгожданное и столь же неизвестное и пугающее. Неизвестное, потому что не знаем, что получим за воплощение нашей земной мечты. Пугающее, потому что будем держать ответ на суде, а Судия любящий, но справедливый. Во всех этих состояниях душа всегда нуждается в молитвенной помощи, а особенно в последнем состоянии, в котором себе ничем уже не может помочь. Для души становится непривычно обходиться более без земного воздуха, не открывать глаза, «все телесные орудия ныне уже бездейственны: те, что двигались еще недавно, все неподвижны, мертвы, безчувственны: ибо очи закатились, связались ноги; руки покоятся, и с ними слух; язык молчанием заключен, гробу предается». Хотя все органы мертвы, но дела, которые были совершены на земле, живы. Но в обоих случаях земной жизни Церковь учит нас радоваться- не случайно и отпевание священники совершают в белых облачениях. Конечно, сердце наполняется грустью, но эта грусть словно оттого, что кто-то пришел в гости и уходит, но мы знаем, что позже снова увидимся. За уходящего у нас должна быть радость, он идет домой, а грусть - об остающемся здесь.

   Мы много беседовали наедине с ныне новопреставленным владыкой Андроником, и он делился своим духовным опытом. Много наставлений он мне передал и однажды сказал: «Сейчас настает время безсоветия, каждый думает свое и не советуется ни с кем, принимая решение, а святые отцы учат, что безсоветием будут падать монахи, а мы же сначала монахи, а потом епископы». Владыка Андроник еще с юности выбрал путь служения Богу, не наполовину, а всецело предал себя в руки Его. Приняв такое решение, будучи еще в семинарии, он думал об изучаемых предметах не как о простых уроках, а как о познании Бога, о возможности Ему служить. Находясь на монастырских послушаниях в коровнике, на клиросе и других местах, он говорил себе: «Как меня это может приблизить к Богу?» Мы с владыкой познакомились перед рукоположением в епископский сан. Не могу объяснить это духовное состояние (оно сродни влюбленности с первого взгляда) - чувство духовного притяжения и трепета. Я тогда увидел у владыки (хотя его и не знал) огонь любви к Богу, который его освещал изнутри, его жертвенность ради Царства Небесного и неустанность в молитвенных трудах.

    Когда мы жили в одной келье с ним, то положили обещание друг другу всегда советоваться и поддерживать друг друга, своего рода мы «побратались». И это духовное побратимство меня вело всю мою епископскую жизнь. Нас связывало редкое доверие, и мы могли позвонить друг другу в любое время дня и ночи. Порой владыка звонил мне, когда у нас была уже глубокая ночь, но мы все равно разговаривали часами, открыто обсуждая дела церковной жизни и сложные епархиальные вопросы. Владыка старше меня на один день (по епископской хиротонии) и, когда у нас был между собой спор, он, иногда улыбаясь, прибегал к тому, чтобы сказать мне: «Я старше тебя на один день». У владыки понимание о монашестве было правильное, как говорится, старинное (не как ступень к духовной карьере или, если я не смог в миру себя реализовать, приму монашество), но как состояние души, хотящей служить Богу. И в таком состоянии он начал изучать церковное песнопение. Порой за дойкой коров или уборкой навоза со своим блаженным помощником Лёвой они пели разные стихиры, и душа возносилась от запаха коровника к запахам райского сада. Когда мы с владыкой приезжали навестить Льва в монастыре, то они подолгу могли вспоминать монастырскую жизнь, и я однажды заметил слезу в глазах владыки, словно они вспоминали ушедшую родную мать или отца, настолько была духовно важна для владыки монашеская жизнь.

  
     К сожалению, из-за соединения с МП владыке пришлось оставить Святую Землю и прийти в землю Американскую. Как известно, люди делятся на праведников, которые считают себя грешниками, и грешников, которые считают себя праведниками. Благодаря владыке, я увидел, как надо жить в первом случае и как надо избегать второго. Много можно говорить о духовной жизни владыки, но подлинной пользой для нас станет попытка хоть немного перенять ее для себя.
Перед самой кончиной владыка уже с трудом узнавал приходящих к нему людей, но духовные вопросы продолжал решать до своего последнего дня, неизменно заботясь о будущем епархии. В наш последний разговор я услышал в трубке его радостный голос: «Владыка Софроний! Как ты там спасаешься?» Даже находясь на смертном одре, он живо интересовался делами нашего монастыря и уже тихим, но уверенным голосом давал последние наставления для меня. Моя цель состоит не столько в том, чтобы просто рассказать о духовной жизни владыки, сколько в том, чтобы вместе с вами попытаться задуматься над ней и понять, какой важный урок этот пример оставляет для каждого из нас.

     Вся жизнь владыки — это служение Богу. И я благодарен Господу, что в мой промежуток жизни между первым и вторым переходом Он послал мне такого человека. С глубокой верой я говорю: «До встречи, дорогой владыко Андроник, увидимся!»

 

+Софроний, милостию Божией, архиепископ Санкт-Петербургский и Северо-Русский