arhBishop-Sofrony1

 Высокопреосвященнейший Софроний, архиепископ Санкт-Петербургский и Северо-Русский

Регистрация

Боголюбивые
православные
братия и сестры
Вы сможете комментировать и публиковать свои статьи
Имя

Пароль

Запомнить
Вспомнить пароль
Нет регистрации? Создать
Благодарим Вас!

RSS Новости

Форум РПЦЗ
Баннеры РПЦЗ

 

Санкт-Петербургская и Северо-Русская епархия РПЦЗ, архиепископ Софроний

 

 

sipz

sips

ottawa
roca


HotLog

Яндекс.Метрика

СЕРГЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ НИЛУС PDF Напечатать Е-мейл

СЕРГЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ НИЛУС
Биографическая справка

 

Сергей Александрович Нилус

Сергей Александрович Нилус

 

Нилус Сергей Александрович [25.8 (6.9) 1862, Москва — 14.1.1929, село Крутец близ города Александрова, Владимирской области], церковный писатель, агиограф. Предки по линии отца, Александра Петровича, крупного орловского помещика, титулярного советника, восходят к Иоганну Леонарду Нилу су (в 1735-1742 годы заведующий аптекой Адмиралтейства в Кронштадте). По матери, Наталии Дмитриевне, урожденной Карповой, — потомок князей Скуратовых. Учился в первой Московской прогимназии (впоследствии седьмая), окончил третью Московскую гимназию (1877-1882 годы) и сразу же поступил на юридический факультет Московского университета. По окончании Университета (1886) служил кандидатом на судебной должности при прокуроре Эриванского окружного суда в урочище Баш-Норашен Шаруло-Даралагезского уезда. Вскоре оставил службу, занялся собственным хозяйством в имении Золоторево Мценского уезда, Орловской губернии (1888-1905). В те же годы продолжительное время жил заграницей.

В конце 1890-х годов происходит перелом в мировоззрении Нилуса (вначале либерально-демократического, затем испытал влияние философии Фридриха Ницше) и он осознает себя «и верующим, и православным». Встречи с наиболее значительными деятелями Православной Церкви (в частности, с протоиереем Иоанном Кронштадтским) пробудили в Нилусе желание защитить печатным словом устои Самодержавия и Православия в России. Первая его книга «Корень зла. Истинная болезнь России» (М., 1899) — публицистическое изложение проекта контрреформы земского самоуправления, содержащее критику прежнего дворянства и призывы к формированию новой аристократии, главной чертой которой должна стать безусловная преданность Престолу. Ту же направленность имеет «Речь в Мценском комитете о нуждах сельскохозяйственной промышленности» (М., 1903). Ряд автобиографических очерков посвящен возвращению Нилуса к «вере отцов своих»: «Голос веры из мipa торжествующего неверия. Поездка в Саровскую Пустынь» (М., 1902), «Отец Егор Чекряковский» (М., 1904). В 1901-1904 годах Сергей Нил ус посильно сотрудничал в газете «Московские Ведомости».

После исцеления Нилуса от болезни в Сарове и Дивееве (воспринял это как чудо) вдова ближайшего ученика преподобного Серафима Н.А. Мотовилова (1808-1879), Елена Ивановна, передала писателю в 1902 году неразобранный архив мужа (в том числе записи бесед с Саровским старцем Серафимом). Публикация этих материалов, к которой Нилус относился как к священному долгу, поставила их в ряд современного церковного предания. Очерк «Дух Божий, явно почивший на отце Серафиме Саровском в беседе его с Н. А. Мотовиловым» («Московские Ведомости», 1903, 18-20 июля, отдельное издание в том же году) — сжатое изложение православного учения о стяжании благодати Святого Духа — оказало заметное влияние на православную аскетику ХХ века. По записям Мотовилова Нилусом был также составлен текст «Великой Дивеевской тайны» (в брошюре «Об участи верных христиан», б. м., 1917) — ключ к эсхатологическим пророчествам преподобного Серафима.

Книга очерков духовного содержания «Великое в малом» (М., 1903; 3-е доп. изд., Сергиев Посад, 1911) была отмечена цельным православно-мистическим мировоззрением и призвана, по мысли автора, пробудить в читателе благоговение к церковным святыням.

Наибольшую известность книга приобрела начиная со 2-го издания (Царское Село, 1905), в котором были опубликованы «Протоколы собраний Сионских мудрецов» (впервые под названием «Программа завоевания мipa евреями. Протоколы заседаний франмасонов и Сионских мудрецов» — в газете П. А. Крушевана «Знамя», 1903, 28 апреля, 7 сентября; с предисловием Нилуса. Публикуя «Протоколы», Нилус связал их со святоотеческими воззрениями на описанное Библией «царство антихриста», а также с современными политическими реалиями и с деятельностью тайных обществ. Вопрос о подлинности или подложности «Протоколов» для самого Нилуса не имел принципиального значения. Допуская даже их подложность, он, тем не менее, считал необходимым придать документ широкой гласности как несомненное свидетельство приближающегося конца мipa, способное ужаснуть людей и пробудить в них чувство покаяния.

По свидетельству князя Н.Д. Жевахова, ввиду ярко выраженной антиеврейской направленности книги практически весь тираж издания 1917 года был почти полностью уничтожен; цена на книгу, выросшая уже до 600 рублей, стала при большевиках, расстреливавших держателей книги уже на месте, подниматься, достигнув 200 тысяч рублей.

Извлеченные из православно-мистического контекста «Протоколы» получили как бы самостоятельное существование, их неоднократно переиздавали на территории белогвардейских образований и в русской эмиграции, они были переведены на многие языки мipa и с начала 1920-х годов вызывают непрекращающуюся полемику. С резко отрицательным отзывом о «Протоколах» выступил в 1923 году небезызвестный А. В. Карташев. Издававшиеся миллионными тиражами в гитлеровской Германии, «Протоколы» использовались для нацистской пропаганды и выработки идеологического обоснования расизма. Представления о том, в каких кругах и с какой целью создавались «Протоколы» существенно расходятся и остаются предметом полемики.

В 1906 году Нилус женился на бывшей камер-фрейлине Императрицы Марии Феодоровны, Елене Александровне Озеровой, предполагая принять священство и сделаться сельским пастырем на Волыни. По свидетельству современника, брак этот «не имел под собою никакой плотской основы, и явился закреплением их многолетней дружбы, установившейся на почве общей глубокой религиозности». Но из-за публичной огласки незаконной связи Нилуса с Н. А. Володимировой (у нее от Нилуса в 1883 году родился сын) архиепископ Антоний (Храповицкий) отменил назначенное рукоположение. В том же Году Нилус с женой покинул Петербург и начался период его пожизненных скитаний. После недолгого пребывания в Николо-Бабаевском монастыре на Волге и Валдае (там написано «Сказание о чудотворной иконе Божией Матери Ея Иверского явления и о чудотворной Ея иконе Иверской», Сергиев Посад, 1908), писатель поселился в Козельской Оптиной Пустыни (1907—1912).

Рукописи Оптинского архива и записи бесед с насельниками обители определили содержание большинства последующих книг С.А. Нилуса: «Жатва жизни. Пшеница и плевелы» (серия «Троицкая Народная Беседа», книга 46, 1908), «Один из тех немногих, кого весь мip недостоин. Блаженный Христа ради юродивый свящ. Феофилакт Авдеев» (там же, кн. 50, 1909), «Звезды пустыни. Житие святого преподобного отца нашего Онуфрия Великого» (там же, кн. 54, 1909), «Для чего и кому нужны православные монастыри» («Троицкий Цветок», 1909, № 57) и др. В произведениях Нилуса было опубликовано много личных и монастырских материалов (неизвестных широкому читателю), подробно живописующих подвиги благочестия, аскетизм, мистику, эсхатологизм, присущие русскому Православию XIX — начала XX веков. В основе книги «Сила Божия и немощь человеческая» (Сергиев Посад, 1908) — литературно обработанные автобиографические записки бывшего настоятеля Троицкого Лютикова монастыря игумена Феодосия, а также назидательные истории, изложенные по материалам самовидцев («Самоотверженная игумения», «Несчастный», «Свидетельства живой веры», «Вражья сила»); отдельный очерк посвящен посмертным чудесам святителя Митрофана Воронежского («Из мiра Божественной тайны»). Характерное использование диалектной лексики восточных губерний, а также сходство некоторых сюжетных линий свидетельствуют о воздействии на книгу Нилуса «Очарованного странника» Н. С. Лескова. В противоположность Лескову Нилус опирается на систему церковно-духовных авторитетов, послушание которым в основе определяет поведение персонажей.

Книга «Святыня под спудом. Тайна православного монашеского духа» («Троицкое Слово», 1910, № 2-49; 1911, № 51-70; отдельное издание — Сергиев Посад, 1911) по мотивам келейных дневников Оптинского летописца иеромонаха Евфимия рассказывает о жизни русского иночества середины XIX века и представляет собой сложный сплав церковного очерка, патериковых повествований, полемической (по отношению к либерально настроенным современникам) публицистики, с вкраплениями монашеских наставлений, апологетическими рассуждениями. Для писательской манеры Нилуса характерно пристальное внимание к пророчествам и откровениям о кончине мiра (в основном, ХVII-ХХ вв.).

С 1909 года С.А. Нилус начал вести регулярные дневниковые записи, фиксируя чудесные и грозные знамения, очевидцем которых был сам (а также со слов многочисленных рассказчиков). Даже малейший эпизод из жизни верующего в сопоставлении с событиями общезначимыми приобретают для Нилуса определенный отпечаток одного из двух полюсов, между которыми существует современное общество: Мiр Христа и мiр грядущего антихриста. Книга «На берегу Божьей реки» (Сергиев Посад, 1916; ч. 1-2, М., 1991-1992) — наивысшее литературное достижение Сергея Нилуса — во многом предвосхищает приемы «исповедальной прозы». На формирование этого стиля у Нилуса оказали влияние мистические настроения французских писателей католической ориентации (Ж.К. Гюисманса, Деляссю, особенно Л. Блуа). Вместе с тем «Записки православного» явно противопоставлены публицистике В.В. Розанова, хотя Нилус, как и Розанов (но по иным причинам), подвергает критике современную официозную церковность. Несмотря на известность среди православных читателей, книги Нилуса не получили оценки в прижизненной критике. «Современной литературе я совершенно чужой человек: ни знакомств в ее царстве, ни связей, ни общения в Духе с кем бы то ни было из пишущей братии у меня не было, нет и теперь, за немногими исключениями. Как и я, в мiрской литературе мало известными, не будет, полагаю, и в будущем» («Великое в малом», 3-е изд., с. XI).

Вынужденный покинуть в 1912 году Оптину Пустынь, Нилус возвращается на Валдай (в дом, где ранее жил романист Всеволод Соловьев, близ Иверского монастыря). С 1917 по 1923 год Нилусы жили в усадьбе Линовица (Пирятинского уезда, Полтавской губернии), принадлежавшей князю В.Д. Жевахову (будущему святителю Иоасафу Могилевскому). Единственно известная книга этого времени — «Игумен Мануил (в схиме Серафим) — основатель Рождество-Богородичного монастыря» (Киев, 1919). Несмотря на возможность выехать за границу, тяжелобольной Нилус остался в России. В августе 1924 года он был арестован в городе Пирятине и отправлен в киевскую тюрьму (середина сентября). После освобождения (середина февраля 1925 года) жил в Киеве, где в конце сентября — начале октября 1925 года был вновь арестован и вскоре переведен в московскую тюрьму на Лубянке. В феврале 1926 года Нилуса освободили, но с запрещением проживать в шести главных городах Союза. Около двух лет он провел в Чернигове (был там под арестом с апреля по 6 мая 1927 года), откуда в 1928 году переселился в село Крутец. Часть собранного им богатейшего агиографического наследия удалось с помощью немецких родственников жены вывезти в дипломатической вализе и, таким образом, сохранилась. Во многих рукописных копиях разошлось адресованное «другу» письмо Нилуса (1928), в котором он резко осудил «Декларацию 1927 года» митрополита Сергия (Страгородского) и попытки сближения определенной части духовенства с безбожной властью.

Нилус скончался от разрыва сердца в канун празднования памяти преподобного Серафима, в доме приютившей его семьи священника Василия Арсеньевича Смирнова.

Предчувствие разрушения Самодержавной России и последующей кончины мiра — общий фон большинства произведений Нилуса. В центре повествования — любовно выписанные им образы праведников Святой Руси из числа «не подклонивших выи Ваалу». В художественных обработках иноческих автобиографий Нилус органично использует просторечие рассказчика, раскрывает его психологический тип, сохраняя при этом благоговейную дистанцию.

 


Источник: С.А. Нилус. Полное собрание сочинений. Т.1. 2009.

 

 

 

Сергий НилусО цели христианской жизни – беседа преподобного Серафима Саровского с Мотовиловым   (полный вариант) 
Сергий НилусВражья сила

НА БЕРЕГУ БОЖЬЕЙ РЕКИ:
БЕСЕДА С ФРАНЦУЗОМ О ТАЙНЕ БЕЗЗАКОНИЯ 4 СЕНТЯБРЯ 1909 г.

 

Сергей Александрович Нилус

Сергей Александрович Нилус

 

Работая над разоблачением "тайны беззакония", деющейся в мире, все более и более убеждаюсь, что мир подготовляется к ее воплощению в лице "человека греха", антихриста.

Дня и часа его явления миру мы не знаем, как не можем знать дня и часа второго страшного пришествия Господня, но... "нивы белеют, — близится жатва" — это, для меня по крайней мере, очевидно.

Сегодня, за утренним чаем, у меня по этому поводу была продолжительная беседа с одним французом, уже восьмой месяц пребывающим в Оптинской ограде (Француз этот перешел в Православие около года тому назад).

Кого, кого только не видят в ограде своей ее белокаменные стены!

И вот за утренним чаем, в самой прозаическо-мирной обстановке, повелась у нас с французом беседа о великом и страшном дне оном.

Какая смесь величия и грозности содержания беседы с самой заурядной обыденщиной!.. Такова вся жизнь человека на земле, где все переплетается, как узор на канве, в тонах и оттенках всевозможных цветов света и теней: великое и малое, высокое и низкое, трагическое и смешное, красота и безобразие, добро и зло — ткань противоречий и противопоставлений... Такова жизнь человеческая! Попробуй-ка без Христа и Его Церкви выбраться своими усилиями из этого лабиринта в расчете на мудрость века сего, — и попадешь в положение современного человека, для которого истина везде, а стало быть нигде...

– Обратите внимание, — сказал я, между прочим, своему собеседнику, — на то, что в настоящее время вся мировая пресса или непосредственно захвачена евреями в свои руки, или же находится под влиянием кагала, прямым или косвенным. Я близок был одно время к ультраконсервативной газете, служившей со дней своего основания беспримесно-чистому монархическому принципу. И что же? Во главе ее иностранного отдела стоял еврей, который и составлял обычные руководящие статьи по иностранной политике. А газета та была влиятельная, и к ее голосу прислушивались и с ним считались даже враги ее направления. И что же, на поверку, вышло? Мойши левого толка грозились кулаками на Мойш правого и наобо­рот, а Мойши биржевые и международной политики, глядя на эти притворные бои своих единоплеменников, учитывали свои барыши на обоих рынках — биржевом и политическом, поражая наверняка и правый и левый лагери христиан, воюющих между собою по указке все того же кагала.

Мой собеседник даже привскочил со своего места.

– Voila ce qui est absolument vrai — воскликнул он. — Вот это истинная правда! Подумайте: наш "Gaulois" — главный орган католиков и монархистов-легитимистов управляется выкрестом из жидов, Артуром Мейером, который и христианство-то принял только за два года перед тем, как сделался главным редактором этой газеты!

Много мы говорили с ним на эту тему.

– Но если это так, если так верно все, что вы говорите, — спросил он меня под конец беседы, — то почему же об этом молчат пастыри Церкви?

– Они и не молчат, по крайней мере, не молчали: преподобные Серафим Саровский, Илиодор Глинский, Амвросий Оптинский; в наши дни — о.Иоанн Кронштадтский — все эти великие светильники Церкви, все они в один голос предупреждали верующих о близости конца мира, и Богу было угодно, чтобы слово их было слышно всему православному миру. Возьмите аудиторию о.Иоанна Кронштадтского, она была ни много, ни мало вся Россия...

– Нет, — перебил меня собеседник, — не только Россия, но весь верующий христианский мир. Я, например, живя еще у себя в Лионе, изучал творения о.Иоанна.

– Ну, вот, видите, — продолжал я, — весь, говорите вы, христианский верующий мир. Стало быть, Церковь-то говорила и не ближайшим только, а на весь мир говорила, да слушать-то ее не все захотели, а кто и послушал, успел за делами и куплями житейскими позабыть. Кому охота жить под постоянной угрозой близости того, чего и сильнейшие духом Божии угодники трепетали?

– Но епископы молчат.

– Не молчат и епископы, некоторые из них высказываются в том же духе. Еще недавно... Впрочем, разве вам неизвестно, что чем ближе событие, предвозвещенное пророками, к своему явлению, тем меньшее число находится ему верующих? Вспомните ветхозаветный Израиль, живший весь от первосвященника до вдовы последнего поденщика мессианскими упованиями: многие ли из его среды донесли в сохранности свои чаяния до явления Самого Мессии? Пречистая Дева, Св. Обручник да старцы: Симеон Богоприимец и Анна пророчица — всего только четверо. Не то же ли будет и перед Вторым Пришествием? "И Сын Человеческий пришел обрящет ли Си веру на земли?"

В притче о девах мудрых и юродивых, ожидавших пришествия Жениха, сказано и о тех и о других: "воздремашася вся и спаху". Все заснули. Теперь-то еще кое-кто бодрствует, но, "коснящу Жениху", заснут и эти. Вспомните Гефсиманию, когда любимейшие и довереннейшие ученики Христовы, несмотря на увещания своего Божественного Учителя, не возмогли преодолеть своего сна, пока Сын Человеческий не был предан в руки человеков грешных. Так будет и теперь. Под антихристом еще кое-кто встрепенется и откроет отяжелевшие от духовного сна вежды, но пред его появлением все меньше и меньше будет верующих в его пришествие, как человека греха и сына погибели.

– Но не то же ли, что и вы, проповедуют и ваши сектанты: адвентисты, иоанниты и бесчисленное множество заведомых лжехристов и лжепророков, которых так много развелось в последние годы? — задал мне вопрос пытливый мой собеседник.

— Что же из того? — возразил ему я, — так было пред первым пришествием Спасителя и во дни Его. Разве не кричали бесы, изгоняемые Господом: "Оставь, что Тебе до нас, Иисус Назарянин? Ты пришел погубить нас! Знаю Тебя, Кто Ты, Святый Божий!" Разве не ожидали Сына от Девы языческие волхвы и прорицатели? Разве не волхвы узрели звезду Его на востоке и первыми пришли и поклонились Ему? В сектантстве, как и в бесовских прорицаниях что опасно и страшно? Извращение истины, подлог под нее, а не истина. Церковная, святоотеческая истина в данном вопросе заключена в том, что Господь вторично явится судить живых и мертвых, как Судия и Мздовоздаятель, но отнюдь не как царь земной. А подлог под эту истину состоит в том, что Господь явится царем земным, перекует мечи на орала и копия на серпы и даст мир всему миру, обратив его в единое стадо; Он и будет единым пастырем. Проповедь-то, как будто, одна — о втором пришествии, но какая разница! Церковная — о небе, сектантская — о земле; первая о Христе, вторая — об антихристе. Предчувствие близости конца мира и Страшного Суда Господня в последнее время стало, можно сказать, обще всему верующему христианскому миру: вот, диавол и старается предчувствие это обратить в свою пользу, отвратить от истины этого предчувствия, аще возможно, прельстив и избранных. Церковное слово предупреждения о приблизившейся грозе конечного Божьего гнева было произнесено устами светильников Церкви и, до времени явления особых посланников в лице Илии и Еноха, умолкло. Пользуясь этим временным затишьем на церковной кафедре и воздвигая на проповедь второго пришествия сектантов и лжепророков, диавол устами их проповедует "хилиазм"(ложное учение о тысячелетнем земном царство­вании Господа Иисуса Христа) и тем подготовляет почву в сердцах, им внимающих, для принятия антихриста за Христа. С другой же стороны, делая проповедь конца мира достоянием заведомо сектантских лжеучителей, он подрывает веру верующих и к самой идее, положенной в основание этой проповеди. Поясню вам примером: в Северной Америке уже "работал" не без ложных чудес и знамений какой-то проходимец, выдававший себя за Илию-пророка. Несколько лет тому назад он умер и оставил после себя колоссальное состояние в несколько десятков миллионов долларов.

— "Илии уже были, знаем мы этих Илий!" — скажут, когда явится Илия, все те, кому суждено дожить до дней его, и кто не захочет принять его, как пророка Бога истинного... Проповедь о конце мира! — скажут тоже да уже и говорят, — знаем мы эту проповедь и ее проповедников! это сектантство, и кто ему может верить, кроме сектантов и темных людей, невежд в законе и слове Божием?"

Видите соблазн, угрожающий и верным? Но веруем и исповедуем, что не поклонятся антихристу все те, имена которых написаны в книге жизни у Агнца, закланного от создания мира (Апок. XIII, 8).

Задумался мой француз.

– Да, — молвил он после некоторого раздумья, — мне кажется, что вы правы: миру не долго стоять в том виде, до которого его довело современное отступничество. У нас во Франции и, вообще, за границей дело кончено: там труп. Но у вас в России, разве то? Я видел сам храмы в столицах — они переполнены молящимися; я видел на улицах людей, не стыдящихся публично налагать на себя крестное знамение, открыто исповедовать веру свою. Это так отрадно и успокоительно.

– А в Иерусалиме во дни Господа не то же ли было и в храме, и в синагогах? Однако – возразил я, не взирая на внешнюю праведность, Господь изрек на него великое и страшное Свое слово: — "Се, оставляется вам дом ваш пуст!"

– Да, правда ваша! — согласился мой собеседник, — вам степень зрелости плода отступления в вашем народе более известна, чем мне, и если уже в нем от веры отцов не сохранилось иной праведности, кроме внешней повапленности, то миру не стоять. La monde ne peut rester en cet etat — мир не может оставаться в современном его положении. У нас во Франции диаволу уже почти открыто служат так называемые "черные мессы". В родном моем Лионе живет и действует некто доктор Брико, именующий себя Иоанном Им, верховным патриархом гностической церкви, а гнозис есть открыто исповедуемая религия Люцифера, т.е. диавола. В нашем французском Конго, в Африке, диаволизм среди высших чиновников правительственной администрации достиг таких неслыханных пределов зверства, что даже наше правительство должно было уступить перед негодованием общества и отдать под суд двух префектов (вроде наших губернаторов.). Эти исчадия адовы, ради развлечения, совали в рот ничего не подозревавшим неграм динамитные патроны и взрывали их, разрывая тела своих жертв на мельчайшие части. Фамилию одного из этих из­вергов я помню. — его звали Nouguier, — а другого запамятовал. Их судили, и на суде, между прочим, был прочитан автограф одного из злодеев: это была пригласительная записка "на праздник жертвоприношения нашему богу — сатане" — подлинное выражение этой записки.

– Что же сделали с этими жрецами диаво­ла? — спросил я.

– Их — ответил мне француз, — осудили не слишком строго и не слишком снисходительно — ровно настолько, насколько это было нужно, чтобы успокоить общество, а затем, когда история эта забылась, — а у французов память короткая, — их опять куда-нибудь приткнули к той же администрации, только в другом месте".

– Как же так? — удивился я.

– Что же это вас удивляет? — с горечью от­ветил мне француз, — вы же знаете, что такое масонство и на что оно способно: а у нас правительство и сливки республиканского общества — все масонизировано и иудаизировано. Довольно вам сказать одно: их бог — диавол, и они этого почти не скрывают даже сегодня, при кажущемся внешнем господстве христианской веры. Судите, что ждет мир завтра, когда не останется и этой внешности!..