САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ и СЕВЕРО-РУССКАЯ ЕПАРХИЯ  arrow 1920-1936 гг. митр. Антоний arrow 3. митр. Антоний arrow 1927. «Всем верным чадам Христовой Церкви» Воззвание по поводу послания митрополита Сергия

arhBishop-Sofrony1

 Высокопреосвященнейший Софроний, архиепископ Санкт-Петербургский и Северо-Русский

36935256_bible_smiley
Форум РПЦЗ

Регистрация

Боголюбивые
православные
братия и сестры
Вы сможете комментировать и публиковать свои статьи
Имя

Пароль

Запомнить
Вспомнить пароль
Нет регистрации? Создать
Благодарим Вас!

RSS Новости

Баннеры РПЦЗ

Санкт-Петербургская и Северо-Русская епархия РПЦЗ, архиепископ Софроний

 

Kondakov_BANNER1


HotLog

Яндекс.Метрика

1927. «Всем верным чадам Христовой Церкви» Воззвание по поводу послания митрополита Сергия PDF Напечатать Е-мейл

«Всем верным чадам Христовой Церкви»
Воззвание по поводу послания митрополита Сергия
об изменении текста ектении (Осень 1927 года)
 

         Всем чадам Христовой Церкви
         Вопрос о декларации Митр. Сергия и его Синода продолжает волновать умы верующих, а посему необходимо дать посильное объяснение этому печальному явлению.

         Со времени издания декрета «об отделении Церкви от государства» Церковь поставлена в исключительное положение и из господствующей обратилась в гонимую. Хотя самый декрет «об отделении Церкви от государства» сравнял только Церковь Православную со всеми другими религиями не только инославными, но и иноверными. Декрет «об отделении Церкви от государства», по той свободе Церкви, которая в нем указана, — равен Миланскому Эдикту 313 года. Разница только в том, что Миланский Эдикт прекратил гонение на Церковь и был зарей Ее будущего господствующего положения в государстве, а декрет об отделении Церкви от государства, наоборот, поставил Церковь в ее «первобытное состояние», ко временам свв. Апостолов, — в положение гонимой.

         Декрет «об отделении Церкви от государства» издан по чисто человеческим соображениям и предположениям. Правительство, издавая свой декрет, предполагало, что Церковь Православная, лишенная своих материальных богатств и государственной поддержки, сама собою разрушится и уничтожится. Когда же этого не случилось, т.к. Христос Господь создал Церковь не материальную, подобно всем человеческим обществам и организациям, которые, лишенные материальных средств к существованию1, — немедленно погибали, но создал Церковь духовную, утвержденную на Петровом исповедании веры: «Ты еси Христос, Сын Бога Живаго» (Мф. 16, 16) — Церковь, Которую и врата ада не одолеют (ст.18), — правительство постаралось найти другие пути к Ее уничтожению, и, вопреки своему декрету, вмешалось в дела и жизнь Церкви, предъявив церковным деятелям обвинения в контрреволюции. И на основании этого обвинения произошли в Церкви разделения; появилось обновленчество, лубенщина, самосвятство, ВЦС и проч., так как нашлись недостойные архипастыри и пастыри, которые или позабыли идеалы Церкви, или будучи атеистами в рясах, согласились вступить в ряды врагов Христовых и произвели вышесказанные расколы и разделения2.

         В первые века гонений на Церковь, христиане подавали апологии, в которых объясняли императорам, что они (христиане) вовсе не такие, какими изображали их враги — иудеи и язычники. Тогда такие апологии имели смысл, т.к. римское правительство не понимало сущности христианства и часто смешивало христиан с иудеями, всегда склонными к возмущениям. В настоящее время этого сказать нельзя, нельзя упрекнуть правительство в незнании идеологии христианства, потому что правительство состоит в большинстве из христиан, отступников, которым с детства известно, что в христианстве ничего нет преступного и оно чуждо земных расчетов и не вмешивается в гражданскую жизнь своих членов, следуя в этом примеру Самого Господа, Который на просьбу братьев — разделить между ними наследство, — ответил: «кто поставил Меня судить и делить вас»... (Лук. 12, 14). Если же христианские императоры поддерживали Христианскую Церковь, то они, как члены Христовой Церкви обязаны были это делать на основании того правила, что: «каждый гражданин, не исключая и самого императора, обязан защищать свое отечество; так и всякий христианин обязан защищать свою веру». Исходя из этого взгляда, мы видим, что: языческие императоры покровительствовали язычеству, магометанская власть покровительствовала исламу, православные же государи естественно покровительствовали православной Церкви, сдерживая своею властью врагов Церкви, но однако в то же время, предоставляя им возможность свободно существовать и действовать, — и Господь Бог ограничивает духов злобы, которые, если бы было попущено, говорит преподобный Макарий Египетский, то они мгновенно стерли бы с лица земли не только христиан, но и язычников (26 бесед., стр. 193).

         Пример такого ограничения действий дьявола мы видим на Иове, у которого Господь, для испытания чистоты и твердости его веры, попустил дьяволу отнять не только детей и имущество, но и самого поразить лютою проказою, однако ограничив его действие телесным составом праведника: «вот он в руке твоей, только душу его сбереги» (Иов. 2,6).

         Декрет «об отделении Церкви от государства», хотя и бессознательно, однако выражает то истинное положение вещей, какое наблюдается в мироздании, в мире духовном и в мире физическом. Небесные чины Ангельские, человек и духи злобы созданы со свободною волею. И человек служит объектом влияния, как Ангелов, так и демонов, которые только внушают человеку свои мысли, но не насилуют его волю, и от самого человека зависит послушать совета ангела или совета демона. Таково положение вещей в мире физическом. Например, церковный колокол зовет христианина в Храм Божий на молитву; театр же, посредством плакатов и афиш, зовет его же на веселое представление. Ни церковный колокол, ни театр при этом не насилует человеческой воли и здесь опять от самого человека зависит послушать призыва того или другого. Вот истинное выражение, которое должно бы быть целью декрета «об отделении Церкви от государства». И у Церкви не было бы оснований его не принять.

         И если бы советское правительство, состоящее из людей совершенно не верующих, стояло строго на платформе своего декрета «об отделении Церкви от государства», не вмешиваясь в жизнь Церкви, как и Церковь не вмешивается в жизнь государства, то у Церкви и коммунизма не было бы причины к столкновению; это было бы только идейная борьба и влияние на человека, подобно влиянию на душу человека Ангелов и демонов. Не было бы и обвинений духовенства и верных Богу христиан в контрреволюции, которой на самом деле нет, что и доказывают негласные приговоры над духовенством, тогда как для контрреволюционеров существует гласный суд. Но так как коммунизм не в силах бороться с христианством, то советское правительство, которое, по выражению тов. Бухарина, не отделимо от коммунизма (см. Изв. от 18 авг. 1927 г., №187 (3121)), употребляет физическую силу, заключая ревностных архипастырей, пастырей и добрых христиан в тюрьмы и посылая в далекие ссылки, возводя на них ложное обвинение в контрреволюции, которая чужда истинным последователям Христа. Христиане никогда не поднимали оружия против своих притеснителей, ибо сказавший: «вложи меч твой в ножны» (Иоан. 18, 11), — не заповедал им этого, но сказал: «в терпении вашем стяжите души ваши» (Лук. 21, 19). На этом основании не поднимали оружия древние христиане против своих гонителей, хотя и владели оружием; так Римский легион, состоящий их христиан, позволил себя уничтожить Максиму, не подняв в защиту себя меча, так св. мученик Андрей Стратилат (память 19 авг.) со своими воинами (2539 чел.) спокойно преклонили свои головы на усечение. И, действительно, христиане не внешнею физическою силою, но своим терпением и верою победили царства (Евр. 11, 33). «Сия есть победа победившая мир, вера наша» (Иоан. 5, 4). Так, что победа христианства над язычеством выразилась не в превосходстве сил физических, но сил нравственных. Эти то нравственные силы нужны христианам и в настоящее время для идейной борьбы с новым врагом — коммунизмом, идеал которого есть атеизм и богоборчество; также нужны терпение и вера святых (Апок. 13, 10). И для этого высшая церковная власть и каждый христианин в частности должны определенно выяснить свое отношение к власти гражданской, не поступаясь при этом ни одной йотой из учения, канонов и догматов Церкви. При этом нужно заметить, что Церковь, как сила нравственная, выше государства, как душа выше тела. Церковь, как и душа человеческая, имеет вечное, нетленное существование. Тело же человеческое, как и государство, как предметы земные и физические, имеют временное существование: тело по смерти разлагается на свои составные части, а государство уничтожается при кончине мира, когда Господь упразднит всякое начальство, всякую власть и силу (Коринф. 15, 24). И на этом основании Церковь исполняет все требования государства, которые имеют временное значение, как и душа не противится требованиям своего тела, как например: утоления голода и жажды, покрытия тела одеждами, во исполнение слов св. Писания: «никто же бо свою плоть когда возненавидел, но питает и греет ю» (Еф. 5, 29).

         Но те требования государства, которые противны заповедям Божиим, догматам и канонам Церкви, христиане не должны исполнять, ибо «должно повиноваться больше Богу, нежели человекам» (Деян. 5, 29), а посему, повторяем, власть церковная и каждый христианин в отдельности должны определенно и твердо встать на чисто церковную точку зрения, а не искать компромиссных путей, чтобы добиться легализации. Всякие компромиссы служат знаком не силы, но слабости, и ими Церковь ничего не достигнет, т.к. коммунизм всякую уступку со стороны Церкви признает как свою победу над слабым противником и только усилит свои требования, которые Церковь никогда не должна исполнять по их противоречию самому духу и идеалам Церкви.

         А посему Церковь может существовать и без регистрации, т.к. Христос Господь, посылая Своих учеников и апостолов на всемирную проповедь, ничего не упомянул о регистрации, не сказал о том, что они прежде должны зарегистрироваться у иудейского синедриона или у римской языческой власти.

         

«Всем верным чадам Христовой Церкви»
Воззвание по поводу послания митрополита Сергия
об изменении текста ектении (Осень 1927 года)
         Всем чадам Христовой Церкви
         Вопрос о декларации Митр. Сергия и его Синода продолжает волновать умы верующих, а посему необходимо дать посильное объяснение этому печальному явлению.

         Со времени издания декрета «об отделении Церкви от государства» Церковь поставлена в исключительное положение и из господствующей обратилась в гонимую. Хотя самый декрет «об отделении Церкви от государства» сравнял только Церковь Православную со всеми другими религиями не только инославными, но и иноверными. Декрет «об отделении Церкви от государства», по той свободе Церкви, которая в нем указана, — равен Миланскому Эдикту 313 года. Разница только в том, что Миланский Эдикт прекратил гонение на Церковь и был зарей Ее будущего господствующего положения в государстве, а декрет об отделении Церкви от государства, наоборот, поставил Церковь в ее «первобытное состояние», ко временам свв. Апостолов, — в положение гонимой.

         Декрет «об отделении Церкви от государства» издан по чисто человеческим соображениям и предположениям. Правительство, издавая свой декрет, предполагало, что Церковь Православная, лишенная своих материальных богатств и государственной поддержки, сама собою разрушится и уничтожится. Когда же этого не случилось, т.к. Христос Господь создал Церковь не материальную, подобно всем человеческим обществам и организациям, которые, лишенные материальных средств к существованию1, — немедленно погибали, но создал Церковь духовную, утвержденную на Петровом исповедании веры: «Ты еси Христос, Сын Бога Живаго» (Мф. 16, 16) — Церковь, Которую и врата ада не одолеют (ст.18), — правительство постаралось найти другие пути к Ее уничтожению, и, вопреки своему декрету, вмешалось в дела и жизнь Церкви, предъявив церковным деятелям обвинения в контрреволюции. И на основании этого обвинения произошли в Церкви разделения; появилось обновленчество, лубенщина, самосвятство, ВЦС и проч., так как нашлись недостойные архипастыри и пастыри, которые или позабыли идеалы Церкви, или будучи атеистами в рясах, согласились вступить в ряды врагов Христовых и произвели вышесказанные расколы и разделения2.

         В первые века гонений на Церковь, христиане подавали апологии, в которых объясняли императорам, что они (христиане) вовсе не такие, какими изображали их враги — иудеи и язычники. Тогда такие апологии имели смысл, т.к. римское правительство не понимало сущности христианства и часто смешивало христиан с иудеями, всегда склонными к возмущениям. В настоящее время этого сказать нельзя, нельзя упрекнуть правительство в незнании идеологии христианства, потому что правительство состоит в большинстве из христиан, отступников, которым с детства известно, что в христианстве ничего нет преступного и оно чуждо земных расчетов и не вмешивается в гражданскую жизнь своих членов, следуя в этом примеру Самого Господа, Который на просьбу братьев — разделить между ними наследство, — ответил: «кто поставил Меня судить и делить вас»... (Лук. 12, 14). Если же христианские императоры поддерживали Христианскую Церковь, то они, как члены Христовой Церкви обязаны были это делать на основании того правила, что: «каждый гражданин, не исключая и самого императора, обязан защищать свое отечество; так и всякий христианин обязан защищать свою веру». Исходя из этого взгляда, мы видим, что: языческие императоры покровительствовали язычеству, магометанская власть покровительствовала исламу, православные же государи естественно покровительствовали православной Церкви, сдерживая своею властью врагов Церкви, но однако в то же время, предоставляя им возможность свободно существовать и действовать, — и Господь Бог ограничивает духов злобы, которые, если бы было попущено, говорит преподобный Макарий Египетский, то они мгновенно стерли бы с лица земли не только христиан, но и язычников (26 бесед., стр. 193).

         Пример такого ограничения действий дьявола мы видим на Иове, у которого Господь, для испытания чистоты и твердости его веры, попустил дьяволу отнять не только детей и имущество, но и самого поразить лютою проказою, однако ограничив его действие телесным составом праведника: «вот он в руке твоей, только душу его сбереги» (Иов. 2,6).

         Декрет «об отделении Церкви от государства», хотя и бессознательно, однако выражает то истинное положение вещей, какое наблюдается в мироздании, в мире духовном и в мире физическом. Небесные чины Ангельские, человек и духи злобы созданы со свободною волею. И человек служит объектом влияния, как Ангелов, так и демонов, которые только внушают человеку свои мысли, но не насилуют его волю, и от самого человека зависит послушать совета ангела или совета демона. Таково положение вещей в мире физическом. Например, церковный колокол зовет христианина в Храм Божий на молитву; театр же, посредством плакатов и афиш, зовет его же на веселое представление. Ни церковный колокол, ни театр при этом не насилует человеческой воли и здесь опять от самого человека зависит послушать призыва того или другого. Вот истинное выражение, которое должно бы быть целью декрета «об отделении Церкви от государства». И у Церкви не было бы оснований его не принять.

         И если бы советское правительство, состоящее из людей совершенно не верующих, стояло строго на платформе своего декрета «об отделении Церкви от государства», не вмешиваясь в жизнь Церкви, как и Церковь не вмешивается в жизнь государства, то у Церкви и коммунизма не было бы причины к столкновению; это было бы только идейная борьба и влияние на человека, подобно влиянию на душу человека Ангелов и демонов. Не было бы и обвинений духовенства и верных Богу христиан в контрреволюции, которой на самом деле нет, что и доказывают негласные приговоры над духовенством, тогда как для контрреволюционеров существует гласный суд. Но так как коммунизм не в силах бороться с христианством, то советское правительство, которое, по выражению тов. Бухарина, не отделимо от коммунизма (см. Изв. от 18 авг. 1927 г., №187 (3121)), употребляет физическую силу, заключая ревностных архипастырей, пастырей и добрых христиан в тюрьмы и посылая в далекие ссылки, возводя на них ложное обвинение в контрреволюции, которая чужда истинным последователям Христа. Христиане никогда не поднимали оружия против своих притеснителей, ибо сказавший: «вложи меч твой в ножны» (Иоан. 18, 11), — не заповедал им этого, но сказал: «в терпении вашем стяжите души ваши» (Лук. 21, 19). На этом основании не поднимали оружия древние христиане против своих гонителей, хотя и владели оружием; так Римский легион, состоящий их христиан, позволил себя уничтожить Максиму, не подняв в защиту себя меча, так св. мученик Андрей Стратилат (память 19 авг.) со своими воинами (2539 чел.) спокойно преклонили свои головы на усечение. И, действительно, христиане не внешнею физическою силою, но своим терпением и верою победили царства (Евр. 11, 33). «Сия есть победа победившая мир, вера наша» (Иоан. 5, 4). Так, что победа христианства над язычеством выразилась не в превосходстве сил физических, но сил нравственных. Эти то нравственные силы нужны христианам и в настоящее время для идейной борьбы с новым врагом — коммунизмом, идеал которого есть атеизм и богоборчество; также нужны терпение и вера святых (Апок. 13, 10). И для этого высшая церковная власть и каждый христианин в частности должны определенно выяснить свое отношение к власти гражданской, не поступаясь при этом ни одной йотой из учения, канонов и догматов Церкви. При этом нужно заметить, что Церковь, как сила нравственная, выше государства, как душа выше тела. Церковь, как и душа человеческая, имеет вечное, нетленное существование. Тело же человеческое, как и государство, как предметы земные и физические, имеют временное существование: тело по смерти разлагается на свои составные части, а государство уничтожается при кончине мира, когда Господь упразднит всякое начальство, всякую власть и силу (Коринф. 15, 24). И на этом основании Церковь исполняет все требования государства, которые имеют временное значение, как и душа не противится требованиям своего тела, как например: утоления голода и жажды, покрытия тела одеждами, во исполнение слов св. Писания: «никто же бо свою плоть когда возненавидел, но питает и греет ю» (Еф. 5, 29).

         Но те требования государства, которые противны заповедям Божиим, догматам и канонам Церкви, христиане не должны исполнять, ибо «должно повиноваться больше Богу, нежели человекам» (Деян. 5, 29), а посему, повторяем, власть церковная и каждый христианин в отдельности должны определенно и твердо встать на чисто церковную точку зрения, а не искать компромиссных путей, чтобы добиться легализации. Всякие компромиссы служат знаком не силы, но слабости, и ими Церковь ничего не достигнет, т.к. коммунизм всякую уступку со стороны Церкви признает как свою победу над слабым противником и только усилит свои требования, которые Церковь никогда не должна исполнять по их противоречию самому духу и идеалам Церкви.

         А посему Церковь может существовать и без регистрации, т.к. Христос Господь, посылая Своих учеников и апостолов на всемирную проповедь, ничего не упомянул о регистрации, не сказал о том, что они прежде должны зарегистрироваться у иудейского синедриона или у римской языческой власти.

         Конечно, регистрация хороша только тогда, когда она дает свободное существование Церкви, свободу богослужения, проповеди, церковного управления и пр., но без всяких компромиссов со стороны Церкви. Если же для регистрации Церкви требуются компромиссы, то лучше жить без регистрации, как жила Церковь первые три века христианства, когда терпела гонения, но, однако, нравственно укреплялась и умножалась в числе.

         В первые три века христианства римские языческие императоры, начиная гонения на Церковь, издавали особые эдикты, эдиктами же и прекращали гонения, вовсе не требуя от христиан никаких компромиссных уступок для прекращения гонений. Так оно должно быть и теперь, так оно будет и впоследствии, когда гражданская власть убедится, что Церковь Православная непобедима.

         Прежде, во времена гонений, требовалось от каждого христианина отказаться от своей веры и поклониться идолам. В настоящее время — требуется от всей Церкви, в лице Ее архипастырей и пастырей — оправдать идеологию коммунизма и сочувствовать ей.

         Этого Церковь сделать не может, т.к. вера в Единого Истинного Бога и атеизм взаимно исключают друг друга, и никаких компромиссов между ними быть не может. И за это несогласие Церкви с требованиями коммунизма — церковных деятелей обвиняют в контрреволюции! Но контрреволюция, как и революция, есть насилие, которое Церковь отвергает. Церковь предпочитает сама терпеть над собой насилие, чем отвечать ему насилием, или ему сочувствовать.

         Так Церковь терпела насилие от языческих римских императоров, от еретических греко-римских императоров, благодаря которым были еретические соборы вроде Копронимова собора в 754 г. Церковь терпела насилия от греческих императоров, которые с целью добиться военной помощи от западных христиан против турок — решили подчинить восточную Православную Церковь главенству римских пап. Плодом этого насилия были две унии: Лионская в 1274 г. и Флорентийская в 1439 г. — обе отвергнутые верующим народом, который предпочел терпеть мусульманское иго, чем изменить чистоте своего Православия3.

         Также и Русская Православная Церковь много раз терпела насилия за синодальный период, как, например, во времена Бирона. И самое учреждение св. Синода было насилием над Церковью. Не даром на учреждение в России Синода прислали благословение только два патриарха — Константинопольский Иеремия и Антиохийский Афанасий. Все прочие патриархи впоследствии признали Синод как совершившийся факт. И как только Русская Православная Церковь получила свободу самостоятельно определять свою судьбу, то тотчас же избрала взамен Синода св. Патриарха Тихона, которого и вся Восточная Православная Церковь с радостью поспешила признать.

         Церковь идет на Восток, имея своим конечным пунктом — Небо. Мир идет на запад, имея конечным пунктом — дно адово. И на этих путях они часто сталкиваются, в результате чего Церковь всегда бывает гонима. Когда гражданская власть отступает от Бога, тогда для Церкви неизбежно наступает гонение.

         Коммунисты, конечно, не могут не сочувствовать успеху атеизма, а христиане, конечно, не могут не сочувствовать успеху христианства. Идейная борьба между ними неизбежна. Но, казалось бы, как ранее христианское правительство покровительствовало Христовой Церкви, одновременно предоставляя свободное существование другим религиям, даже иноверным, не требуя от них сочувствия христианству, так и неверующее советское правительство, симпатизируя и покровительствуя атеизму, по чувству элементарной справедливости должно было бы одновременно предоставить свободное существование Православной Церкви, не требуя от нее сочувствия идеям коммунизма и не вмешиваясь в Ее религиозную жизнь и в Ее управление. Но на деле — грубое насилие над Церковью.

         Сравнивая ветхозаветную историю Иова с историей Церкви наших дней, скажем: как тогда праведный Иов наслаждался почетом и всеми благами и славословил Господа, так и Церковь Православная в Русском государстве имела господствующее положение и обладала благами земными.

         Как Иову позавидовал враг и решил его погубить, так и Церкви позавидовали враги Ее и решили Ее уничтожить.

         Для посрамления дьявола и прославления праведника Господь попустил дьяволу отнять у Иова его детей и имущество. Так для прославления святой Церкви и посрамления врагов Ее Господь попустил отнять у Церкви все Ее материальные блага.

         Как Иов, лишенный всего, благословил Господа, сказав: «Господь даде, Господь отъят, буди имя Господне благословенно», так и св. Церковь, лишенная благ земных, не погибла, а благословила Господа и чада Ее стали крепче верою.

         Дьявол, посрамленный, сказал Господу: «кожу за кожу, а за жизнь свою отдаст человек все… но… коснись кости его и плоти его, — благословит ли он Тебя?» Так, враги Церкви, увидев, что она легко перенесла лишение имущества и не отвергла веры своей, решили подвергнуть Церковь физическим страданиям. И, как дьявол поразил Иова лютою проказою с головы до ног, так и св. Церковь подверглась страданиям с головы своей — святейшего Патриарха Тихона, до ног — до последнего верного члена Церкви Христовой…

         Во время страданий Иова на гноище пришли к нему друзья его и стали обвинять его в тайных преступлениях перед Богом, говоря, что он правильно наказан, что он заслужил это. Так и во время страданий св. Церкви пришли так называемые друзья Ее — ВЦС, живоцерковники, лубенцы и обновленцы («они вышли от нас, но не были наши») и стали обвинять Церковь в контрреволюции, сами признав правду социальной революции (см. Деян. Собора 1923 г.).

         После обвинений друзьями Иова не вытерпела жена его, которая по слову Господню, составляла с ним плоть едину (Мф. 19, 5-6), и которой надоело скитаться по чужим людям и работать как рабыне, и она, наученная дьяволом, — чтобы погубить душу праведника, которой сам он, дьявол, не имел права коснуться, — посоветовала Иову сказать «некий глагол Господу», т.е. похулить Господа и умереть. Так и наша законная высшая власть, в лице митр. Сергия, которая составляет со св. Церковью плоть едину и которой надоело страдать за Церковь Божию, этот «столп и утверждение истины» (1 Тим. 3, 15), подобно жене Иова предложил (своей декларацией) Церкви сочувствовать революции, т.е. насилию в мировом масштабе, и таким образом умереть, т.е. перестать быть Православной. И как праведный Иов ответил жене: «Ты говоришь, как одна из безумных. Неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злое не будем принимать?» И «не даде Иов безумия Богу», — так и св. Церковь, в лице всех своих чад верных, говорит митр. Сергию и его Синоду:

         Мы отвергаем вашу декларацию, которая ведет не ко благу св. Церкви, а к ее уничтожению, т.к. в ней белое называется черным и черное белым, — и не дадим безумия Богу.

         И как Иову Господь за его терпение и верность опять даровал сынов и дочерей и блага земные, и гнев Господа возгорелся на друзей Иова, и только молитву Иова за друзей Господь обещал принять (42, 7-9), так и св. Церковь уповает, что Господь за подвиг страдания за Церковь Божию — архипастырей, пастырей и всех верных Богу христиан — вернет в лоно св. Церкви заблудших чад Ее и дарует мир Церкви Своей. Ибо Господь сказал через пророка: «Я — Господь, и нет иного. Я образую свет и творю тьму, делаю мир и произвожу бедствия. Я, Господь, делаю все это» (Исаия 45, 6-7).

         Власть гражданская, руководимая коммунистической партией, с которой она составляет одно целое, как выразился тов. Бухарин (см. Изв. от 18 авг. 1927 г., №187 (3121)), хотя имеет своей целью совершенное уничтожение Церкви Божией и ее духовенства (см. 11 ответ тов. Сталина американской делегации, Изв. от 15 сент. 1927 г., № 211 (3145)), однако, видя верность Богу архипастырей, пастырей и добрых христиан, может сказать всем отступникам от Церкви и Ее идеалов то, что сказал Констанций Хлор неверным христианам: «вы не были верны своему Богу, не будете верны и мне», и лишит их своей поддержки и покровительства, а Православной Церкви даровал полную свободу действий; тогда исполнятся на нас слова св. Писания: «когда Господу угодны пути человека, Он и врагов его примиряет с ним» (Притч. 16, 7).

         Подводя общий итог всему вышеизложенному, мы говорим, что декрет «об отделении Церкви от государства», даруя свободу Церкви, дарует и врагам Ее свободу действий, а по сему земная Церковь Христова, подобно Ангелам, которые бдят о душах христиан и разрушают козни вражьи, должна бдеть о христианах, указывая им путь спасения, и разрушать, словами истины, все хитросплетения «лжесловесников, сожженных в совести своей...» (1 Тим. 4, 2)

         Церковь есть душа мiра, а государство тело мiра; те и другие созданы Богом и вместе составляют одно целое.

         Относиться Церковь к государству должна так, как человек относится к своему телу: «ибо никто никогда не имел ненависти к своей плоти, но питает и греет ее» (Ефес. 5, 29).

         Если же тело требует нарушения заповедей Божиих (всего чаще тело, по сладострастию, требует нарушения первой и седьмой заповедей Божиих), то душа должна противиться этому нечестивому желанию своего тела, дабы не погибнуть вместе с ним.

         Каждый гражданин обязан защищать свое отечество, а всякий христианин обязан защищать свою веру.

         Враги же Церкви всех защитников и исповедников Православия стараются выставить в глазах народа как политических или уголовных преступников (или как «провокаторов, действующих централизованно и спланированно» — ЦЛ). Таков удел всех верных последователей Христовых. «Блажени есте, егда поносят вам, и ижденут, и рекут всяк зол глагол на вы лжуще, Мене ради. Радуйтеся и веселитеся, яко мзда ваша многа на небесех» (Мф. 5, 11-12).

         Начало сему положил иудейский синедрион, который обвинял Христа перед Пилатом, говоря: «Он развращает народ наш и запрещает давать подать кесарю, называя Себя Христом Царем» (Лук. 23, 2). Тогда Христос сказал: «отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу» (Лук. 20, 25).

         Далее мы видим из истории Церкви, особенно во время ересей, что всех борцов за Православие обвиняли в государственных и уголовных преступлениях и даже в безнравственной жизни. Примеры этому: св. Афанасий Великий, св. Мартин Испов., папа римск., преп. Максим Испов., св. Иоанн Дамаскин, преп. Феодор Студит, преп. Стефан Новый и многие другие Отцы. Причем тех св. исповедников веры Христовой, кои занимали высокое положение в обществе, обвиняли в государственной измене, а тех, кои по своему положению не могли быть обвинены в государственных преступлениях, обвиняли в уголовных, или в безнравственной жизни. При этом первой целью врагов Христовых было то, чтобы ослабить силу духа у исповедников сомнением — «правда ли, что они страдают за Христа, о вере в Которого их даже не спрашивают, но обвиняют в гражданских преступлениях, которых они не совершили, и, вообще, угоден ли Богу их подвиг?».

         Только благодать Божия и чистота совести исповедников сохраняла их от падения. Верующий же народ внутренним духовным чувством побуждался следовать за ними, не взирая на обвинения их.

         А посему, возлюбленный о Христе, и в настоящее время не смущайся тем, если тебя обвиняют не за веру твою, но обвиняют в контрреволюции. Помни слова Христовы: «Раб не больше господина своего. Если Меня гнали, будут гнать и вас...» (Иоан. 15, 20). Стой под Крестом Христовым мужественно и верно, когда предлежит подвиг за Его имя; ты должен изъявить в слове твердость, с какой исповедуем Его; при допросе уверенность, с какою последуем Ему; в смерти терпение, потому что через нее венчаемся (См. муч. Киприан Карфагенский, объясн. молитвы «Отче наш».)

         Декларация митр. Сергия составлена в таких выражениях, что не принятие ее с необходимостью приводит к обвинению в контрреволюции.

         Она, «декларация», скажем словами св. Илария Пиктовийского, обращенными к арианину Констанцию, — «подкрадывается тихо под нашим именем, умерщвляет ласково, совершает нечестие под видом набожности, уничтожает Христову веру, будучи ложной проповедницей Христа. Она все бедствия гонения располагает так, что и в грехе уничтожает помилование, и в исповедании мученичество. Она научает побеждать без храбрости, умерщвлять без меча, преследовать без поношения, ненавидеть без подозрения, обманывать без соображения, исповедывать без веры, ласкать без расположения, делать, что хочешь, но не обнаруживать чего хочешь...» (Иларий в книге против Констанция)

         Обвинения ее следующие: Тихоновщина за то страдает, что идет против советской власти.

         Болея душой за Церковь Божию, весь верующий народ православный должен просить митр. Сергия, — пока еще не поздно, исправить свой грех. В его декларации слышен голос, чуждый голосу доброго пастыря. Св. Церковь ждет от него подвига. Он должен, как добрый пастырь положить душу свою за овцы свои (сравн.: Иоан. 10, 11), но не быть виновником нового раскола в Церкви Православной. Грех раскола, по свидетельству св. муч. Киприана Карфагенского, не омоется и мученическою кровью («О единстве Церкви»). Страдания за Церковь Божию архипастырей и пастырей, по слову св. Апостола Павла, только укрепляет верующих, «большая часть из братьев в Господе, ободрившись узами моими, начали с большей смелостью безбоязненно проповедовать слово Божие» (Филип. 1, 14).

         Не овцы должны увещевать пастырей, а пастыри овец, по примеру св. Апостола Павла, который говорит: «прошу вас не унывать при моих ради вас скорбях, которые суть ваша слава» (Ефес. 3, 13).

         Матерь Божия спаси Церковь Русскую!

         Все святые земли Русской, молите Бога о нас.

         А ты, православный христианин, «будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни» (Апок. 2,10).

         («Луч Света. Учение в защиту Православной веры, в обличение атеизма
         и в опровержение доктрин неверия», в 2-х ч., сост. архим. Пантелеимон,
         Переизд., Св.-Троицкий Монастырь., 1970 г., ч. 2, «Документальные данные
         о начале раскола Русской Церкви на «Советскую» и «Катакомбную»», стр. 34-36).

Примечания ред.:

         1 Общепринято представление о том, что Церковь – это исключительно духовная по своей сущности организация... Но люди, наблюдая за жизнью Церкви, больше обращают внимание на ее внешнее оформление, видимую, материальную сторону, чем на ее внутреннее содержание. В рассуждении, используя определение «духовность», мало кто отделяет его от понимания об интеллектуализированной душевности, чувственности. Мы не ошибемся, если скажем, что подавляющее большинство людей подразумевает в этом случае только чувственное, эстетическое восприятие, т.е. то, что оказывает впечатление — на разум, и вызывает эмоции (конечно же, прежде всего — только положительные эмоции).

         Такое понимание духовности очень далеко отстоит от того, как об этом говорят Свв. Отцы Церкви. Если же глубже подойти к рассмотрению этого вопроса, то окажется, что такое понимание «духовности» даже противоречит представлениям об этом Свв. Отцов, которые проводили четкую грань, отделяя душевность от духовности. Наиболее полно этот вопрос раскрыт в «Добротолюбии», которое, к сожалению, мало доступно современному человеку, по причине его малой заинтересованности духовными вопросами, и, кроме того, по причине неполности издания «Добротолюбия» в переводе на русском языке.

         Духовность человеческой общности в Церкви определяется прежде всего — осознанным отказом этих людей от стяжания материальных благ в пользу (как бы вы думали — чего?) — не других людей!.. или человеческих организаций, пусть то будет даже «церковь»!.., но в пользу — стяжания ценности познания пути Господа... Его благовествования...

         Поэтому Церковь Господня, «лишенная материальных средств к существованию» никак не может быть обречена на погибель, в отличие от других человеческих «религиозных» организаций. Потому, что «жизнь» Ее течет в ином измерении (нежели материальное, ощущаемое, чувственное). Можно даже сказать, что лишенные материальных средств, имущества, церковных зданий — храмов, христиане пребывают в Церкви в большей полноте, чем те, кто пользуется этими благами, поскольку через лишение материальных благ они обретают возможность не обременять свою душу привязанностью к мирскому попечению. Напротив, если люди называют себя христианами, но видят главное проявление христианства лишь в посещении храмов, с употреблением прочих атрибутов христианской символики, во вкладе в тарелочные сборы (которым, кстати, по строгой логике рассуждения, на богослужении не должно быть места), в исполнении треб по потребностям жизни о теле,.. и не интересуются вопросами веры (т.е. истинности или ложности своих представлений, ошибочности или правильности своего пути...), то у них очень мало шансов пребывать в истинной Церкви, пусть даже посещаемый ими храм будет «относиться» к самой что ни есть «истинной» из Церквей. Кстати, даже говоря о своем «несении креста» такие люди подразумевают степень своей озабоченности мирской суетой, трудностью физиологического, материального существования, но не то, насколько они озабочены своей душой и очищением от греха. Они небрегут теми «талантами», что одарил их Господин, — как бы зарывают их в землю, надеясь «сохранить хоть малую толику того, что есть», но, увы, забывают о «рже»... А даже только для поддержания чистоты этих «талантов» нужно прилагать усилия...

         Нам обетовано «в поте лица» добывать свой хлеб (сравн.: Быт. 3, 17-19). Неужели хлеб телесный, физический человеку более важен, чем небесный, хлеб духовный? А добывать
его — кто стремиться приложить усилия?.. А, ведь, «Царствие Небесное нудится...» (Мф. 11, 12), т.е., с того дня, как Предтеча указал всем на пришедшего Христа и до сего дня — Царство Небесное уже не ожидается, как в Ветхом Завете, но как существующая непреступная крепость, должно «браться силой», — с приложением такого усердия, с такой ревностью, как берутся приступом осажденные города («Святоотеческое толкование на Евангелие от Матфея», ч.2:
Гл. 10-20, стр. 42).

         Если говорить о современном положении дел, допустим, в МП, то у МП формально нет никакого имущества, все имущество есть собственность государства, — в чем как бы выполняется необходимое условие Церкви... Но МП, с другой стороны, как административная структура обладает огромным количеством зданий, где проводятся службы, и территорий. Члены приходов, если они существуют, никакого участия в управлении этой недвижимостью не принимают. Более того, если некая община, не находящаяся в общении с Алексеем II (Ридигером), возводит здание для своих богослужений, государство может не посчитать зазорным отобрать это здание у общины и передать его МП. Во многих храмах нет приходов: любой человек, независимо от его убеждений и образа веры, может прийти в храм МП и участвовать во всех обрядах, совершаемых там. Главным критерием его участия в жизни «церкви» становится пожертвование. Т.е., главной целью совершаемых в храмах МП обрядов, что теперь совершенно очевидно, являются только денежные поборы... Нет прихода, пасомого в Истине исповедания — нет христиан, живущих как заповедано «купно», «едино». Нет паствы — нет Церкви. Никакой.

         Того же самого стремятся добиться теперь и нынешние управители РПЦЗ. Через присвоение собственности приходов, синод будет открывать и закрывать «общины» по собственному усмотрению, где главным критерием будет прибыльность содержания прихода. Таким образом, и нынешнее управление РПЦЗ, пронизываемое тем же духом стяжательства, теряет истину... В поиске приобретения авторитета во «вселенском православии», основываясь на материальном достатке, оно, в действительности, — теряет свою опору для стояния в истине.

         2 Говоря здесь об обновленчестве, автор имеет ввиду не само его появление, поскольку это движение возникло еще в конце 19-го — начале 20-го века, а то, что обновленцы и другие отклонения в российском православии получили необычайную свободу от коммунистического правительства для своей пропаганды с начала гонений на Церковь в 20-х годах, так как способствовали разложению духовного начала в Православии.

         3 В этих абзацах приводятся примеры отступлений церковной иерархии от исповедания истинной веры, что влекло ко всевозможным союзам с целью сохранить свое бренное существование. Так же и в современном мире, когда, даже по признанию самими иерархами некоторых церковных деноминаций, называемых «поместными церквами», также и большинством из нынешней иерархии РПЦЗ того, что в современном мире наибольшая опасность для верующего человека происходит именно в духовной, душевной и ментальной областях, нежели для сохранения его физической жизни, — они (эти иерархи, и, вообще, священнослужители) все же предпочитают поступаться принципами веры, только ради сохранения административной структурности Церкви, как организации. Они предпочитают более сохранить и доказать свою принадлежность «вселенскому православию», придать своей организации большую значимость, больший авторитет, чем позаботиться о действительном духовном здравии паствы... но, наверное, и в первую очередь — о своем собственном духовном состоянии...